Трамп наслаждается сравнениями с диктаторами

Согласно новой книге журналистов Мэгги Хаберман и Джонатана Суона «Regime Change: Inside the Imperial Presidency of Donald Trump», 80-летний президент США неоднократно размышлял о природе абсолютной власти и проводил параллели между своим положением и положением таких фигур, как Адольф Гитлер, Мао Цзэдун, Иосиф Сталин и Чингисхан.

В книге, основанной на многочисленных интервью с анонимными инсайдерами администрации, а также на прямых беседах с Трампом, утверждается, что президент стремится перекроить федеральное правительство, культурные институты и политический ландшафт, всё более неограниченно используя президентские полномочия. Авторы заявили, что связывались со всеми упомянутыми в процессе работы, чтобы дать им возможность ответить.

По словам источника, знакомого с содержанием книги: «Вырисовывается картина президента, который кажется очарованным языком власти и истории. Сравнения — это не столько восхищение самими диктаторами, сколько попытка измерить собственное место среди самых доминирующих правителей, которых знал мир. Но эффект всё равно глубоко тревожит».

Хаберман и Суон описывают Трампа как «самого могущественного президента нашего поколения» и изображают лидера, движимого «обидами и инстинктами», чьё желание оставить отпечаток своей личности на президентстве распространяется от масштабных политических изменений до необычных личных штрихов в Белом доме. Один из эпизодов повествует о том, как президент использовал тюбик суперклея, украшая части резиденции, что, как считают авторы, иллюстрирует его решимость оставить неизгладимый след в должности, чего бы это ни стоило.

В книге также приводится частное интервью, которое авторы провели с Трампом вскоре после того, как США начали военную операцию против Ирана. Во время беседы президент якобы размышлял о масштабах своей власти и сравнивал её с властью некоторых самых страшных правителей истории. По данным книги, Трамп изучил двухстраничный документ со списком влиятельных исторических личностей, предоставленный знакомым, и затем утверждал, что никто из них не обладал таким глобальным влиянием, как современный американский президент. Говоря о военных завоевателях, включая Александра Македонского и Вильгельма Завоевателя, Трамп заметил: «У них не было самолётов».

Затем разговор перешёл к другим печально известным правителям. Как цитируется в книге, Трамп перечислил имена: «Наполеон, Гитлер, Мао, Сталин» — и отметил, что эти жестокие лидеры «удерживали власть через страх». После этого он добавил: «Кто бы стал делать такое? Правда?»

Хаберман и Суон представляют этот обмен как часть более широкого анализа взглядов Трампа на президентскую власть, утверждая, что его вторая администрация характеризуется агрессивной готовностью бросать вызов давно устоявшимся политическим нормам, расширяя исполнительное влияние на многие ветви власти. По мнению авторов, близкие к президенту всё чаще считали, что его подход продиктован не столько условностями, сколько инстинктами, личной лояльностью и убеждённостью, что история в конечном счёте поставит его президентство в один ряд с самыми значительными лидерами мира.

Сравнения Трампа с Гитлером не новы. Критики республиканца указывают на риторическое сходство и авторитарные тенденции, в то время как историки и защитники утверждают, что исторические контексты и конечные политические идеологии кардинально различаются. Трамп использовал такие термины, как «вредители» для описания политических врагов и утверждал, что иммигранты «отравляют кровь нашей страны», — фразы, которые некоторые историки отмечают как перекликающиеся с нацистской риторикой. Оба лидера называли свободную прессу «врагом народа» и активно подрывали легитимность демократических институтов, таких как судебная система и избирательные процессы.

Наблюдатели также проводят параллели между интенсивной, основанной на лояльности атмосферой больших политических митингов Трампа и методами массовой мобилизации, которые использовал Гитлер в 1920-х и 1930-х годах. Учёные, изучающие упадок демократии, выражают тревогу по поводу общих авторитарных черт. Оба лидера отказывались признавать поражение на выборах, ложно утверждая, что процессы голосования были сфальсифицированы. Трамп также выражал заинтересованность в использовании судебной системы для преследования политических оппонентов, а его размышления о расширении исполнительной власти вызывают сравнения с консолидацией диктаторской власти. Эти сравнения подогревались сообщениями бывших помощников, в частности бывшего главы аппарата Белого дома Джона Келли, который утверждал, что Трамп в частном порядке хвалил отдельные аспекты контроля Гитлера над своими генералами.

Вместе с тем многие историки, а также такие организации, как Антидиффамационная лига, отвергают сравнение «американский Гитлер» как неточное и провокационное. Они указывают, что идеология Гитлера была основана на явном, фундаментальном антисемитизме и стремлении к мировому господству, завершившись индустриализированным убийством шести миллионов евреев и других людей. У Трампа нет таких геноцидальных амбиций или всеобъемлющей расовой идеологии. Гитлер также создал своё политическое движение и военизированные формирования с нуля, в конечном счёте силой и манипуляциями демонтировав хрупкую демократию Веймарской республики. Трамп же получил власть в рамках устоявшейся двухпартийной демократической системы и действовал в рамках конституционной законности. И в отличие от тоталитарного режима Гитлера, который полностью уничтожил оппозиционные партии, прессу и гражданские права, сторонники Трампа утверждают, что он действовал в сильно опосредованной демократической системе, где его действия постоянно оспаривались судами, Конгрессом и свободной прессой.